Общество

Иосиф Хозяинов: «Самое страшное — это видеть маленьких детей в наркопритонах»

:
Какая философия у марихуановых наркоманов? Как выслеживают наркоторговцев? Как случайность помогла поймать бывшего полицейского, ставшего наркоторговцем? «Коми Ньюс» продолжает цикл интервью с сотрудниками Управления ФСКН по Коми.

В преддверии Международного дня борьбы с наркоторговлей, который отмечается 26 июня, мы пообщались с начальником отдела оперативной службы регионального наркоконтроля Иосифом Хозяиновым.

 — Чем занимается отдел?

- Основная задача — выявление и пресечение преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, запрещенных веществ и их аналогов. В первую очередь мы должны получить информацию о противоправном деянии и провести комплексную проверку. Если информация о причастности человека или группы лиц к преступлению в сфере незаконного оборота наркотиков подтверждается, то планируем мероприятия для документирования преступления и причастности этих людей — ведь все преступления происходят скрытно, деятельность наркоторговцев глубоко законспирирована. Бывает, что разработка может занять неделю, а бывает и год. Все зависит от уровня сложности. Вообще мы нацелены, прежде всего, на выявление организованных групп. Принцип прост — не будет канала поставки, не будет и потребителей.

- Откуда к вам поступает первичная информация о преступлениях?

- Источников из которых мы черпаем данные очень много. Есть информаторы среди самих наркопотребителей, которые добровольно оказывают нам внегласное содействие, в том числе и за существенное денежное вознаграждение. Также в ведомство поступает информация со скорой помощи о передозировках. В таких случаях мы выезжаем в больницы, опрашиваем отравившийся, где приобрел наркотики, проводим анализ полученной информации, после чего организуем проведение оперативно- розыскных мероприятий в отношении конкретного лица. Также граждане обращаются по телефону доверия или в дежурную часть.

- Как долго гражданину приходится ждать реакции на его сообщение, допустим, о подозрительной квартире, где, по его мнению, занимаются наркоторговлей?

- Иногда ведь бывает, что нам уже известно о неблагополучной квартире, но она находится в разработке — не можем же мы просто вломиться туда, не собрав доказательства. А бывает, и кто-то просто невзлюбит соседей, решает таким способом решить свои личные бытовые проблемы. Обыватели думают, что по их звонку должны сразу приехать и квартиру вынести, разгромить все, но так не делается. Есть определенный алгоритм работы, утвержденный законодательно, которому мы должны следовать. А вообще, работа с неблагополучными квартирами, профилактика появления наркопритонов — это деятельность участковых, которые должны знать свой район и выявлять такие проблемы.

- Неожиданности во время оперативно-розыскной работы случаются?

- Постоянно! Идеальных условий не бывает. Тем более, что человек, который занимается нелегальной деятельностью, конспирируется и внимательно следит за окружающей обстановкой. Например, закладчики работают по двое-трое, один делает закладку, остальные сторожат. Заметят рядом одну и ту же машину дважды — все, больше здесь не появятся. От человеческого фактора никуда не деться — бывает, люди уезжают в другие страны, умирают, просто пропадают бесследно…

- Можете составить субъективный портрет наркоторговца?

- Сегодня наркоторговцы стремительно молодеют. Например, закладками занимаются совсем юные люди — в возрасте от 16 лет. Связано это с материальным аспектом противоправной деятельности — не секрет, что организаторы платят им очень много, при этом относятся к ним как к расходному материалу, осознавая, что рано или поздно данный «работник» будет арестован. Поэтому надо помнить, что деньги хоть и легкие, но последствия незаконной работы всегда тяжелые.

- А потребители кто?

- Сегодня, в основном, конечно, спайсоманы, но до сих пор есть и «поклонники» традиционных наркотиков — гашиша, марихуаны, которых в последнее время становится все меньше и меньше. Это люди старшего возраста, со своей своеобразной философией — на допросе убеждают нас, что употребляют натуральный наркотик, который, по их мнению, не наносит серъезного вреда их организму. Однако на практике, наблюдая за такими «убежденными» на протяжении нескольких лет, видна явная деградация человека, как в психическом, физическом, так и в социальном плане.

- Ваша деятельность — это больше работа в поле или бумажная?

- До 80% рабочего времени занимает именно работа с бумагами. Все наши действия, шаги оперативной деятельности протоколируются, что позволяет максимально полно собрать доказательную базу в отношении конкретного преступника, в связи с чем, могу с полной уверенностью утверждать, что среди наших задержанных случайных людей нет.

 — Вы работаете в Наркоконтроле со дня его основания, почти всегда в вашей службе есть место для шокирующих, неприятных моментов. За столько лет вы привыкли к этому или еще есть что-то, способное выбить из колеи.

- В целом, конечно, привык. Но морально мне до сих пор тяжело при обыске в притоне или в квартире активных наркопотребителей видеть маленьких детей — голодные, плохо одетые, они не понимают, какое зло вокруг них творится. А у этих так называемых родителей только одна мысль — как достать наркотики, страдают же в итоге дети. Такого быть не должно.

- От закрытого дела чувствуете удовлетворение?

- Конечно! Когда идет реализация дела, бывает, буквально неделями на работе безвылазно находимся. Нужно собирать доказательства, документировать, а когда все выполнено, когда преступник пойман, наказан — выдыхаешь, как гора с плеч свалилась. Несколько дней на отдых — и снова за дело. Не должно быть так, чтобы преступник разгуливал на свободе. Он должен быть наказан.

- Как в форме себя держите при таком загруженном графике?

- Помогает, прежде всего, спорт. Это и разрядка, и смена обстановки, и, конечно же, физическая подготовка. Ведь нам постоянно приходится быть готовыми к любой физической нагрузке. Однажды даже пришлось сесть на велосипеды во время проведения оперативно-розыскных мероприятий.

- У вас, наверное, приключенческих историй не на одну книгу наберется?

- Что верно, то верно. Был интересный случай в практике — бывший сотрудник полиции из района торговал спайсами в Сыктывкаре. Естественно, как экс- сотрудник органов, он достаточно эффективно конспирировался — менял квартиры, путал следы, да еще и жена ему помогала. Мы провели ряд мероприятий, задержали его, конечно, он стал отнекиваться — мол, ничем не торгую. Но мы-то знали, что у него крупная партия есть и хранит он ее в квартире, осталось только подтвердить это. Как оказалось, за день до задержания наш наркоторговец в очередной раз сменил квартиру. На какую — мы не знаем, при себе во время задержания у него был только ключ от домофона. Я и напарник практически полдня проверяли этот ключ на всех домах в нескольких кварталах. Уже отчаялись — как иголку в стоге сена ищем! Как вдруг ключ открывает дверь последнего подъезда, к которому мы подошли. Но квартиру-то мы не знаем. Решили действовать наугад — позвонили практически в первую попавшуюся дверь, открывает девушка, мы представляемся, говорим, что в подъезде произошла кража, не видела ли она чего-нибудь подозрительного. Она отвечает: «Нет, только вот муж у меня пропал». И называет фамилию нашего задержанного! Мы продолжаем разыгрывать свои роли, приглашаем ее проехать с нами в часть, чтобы якобы написать заявление о пропаже мужа. Она спокойно собралась, поехала с нами и только в управлении поняла, что произошло. Представляете удивление ее мужа? Так что безвыходных ситуаций не бывает, надо только не сдаваться.

- Среди наркоторговцев нередко встречаются девушки, они как-то отличаются от «коллег» мужского пола?

- Особых гендерных различий в деятельности наркоторговцев нет. Несколько лет назад мы арестовали девушку, которая отправляла мужу в колонию посылки со спрятанным в них героином. После задержания на допросах она поначалу отпиралась, врала, но как только призналась — как будто плечи расправила. Видно было, что от раскаяния ей легче стало. Она получила условный срок и мы знаем, что после этого завязала с незаконной деятельностью. Поэтому я считаю, что главное — это раскаяние преступника. Как показывает практика, не раскаявшийся человек снова возвращается к торговле или употреблению, а потом попадает к нам. Если человек искренне признался, значит, осознал, что натворил, сам перед собой честен и у него есть шанс начать все заново, без огладки на «грязное» прошлое. Ведь, наверное, дать новый стимул к здоровой жизни, вернуть оступившегося к семье, обществу является первоочередной моей задачей, которая придает мне силы в работе и приносит глубокое удовлетворение…

Комментарии