Общество

Павел Юранев: «Чемоданчик эксперта-криминалиста — вещь интимная»

:
Борьба с наркоторговцами — дело непростое. С одной стороны баррикад — изощренные и беспринципные наркодиллеры, с другой — слаженная профессиональная команда, ключевым звеном в которой являются эксперты-криминалисты. О секретах службы последних «Коми Ньюс» рассказал заместитель начальника экспертно — криминалистического отдела Управления ФСКН России по Республике Коми Павел Юранев.

- В чем заключается работа экспертно-криминалистической службы ФСКН?

- Мы оказываем научно-техническую поддержку. Это и исследование веществ, и поддержка оперативных подразделений в ходе предварительного расследования, раскрытия преступлений, работа на месте происшествия, отыскание всевозможных следов, имеющих значение для раскрытия уголовного дела. Второй аспект нашей деятельности — работа непосредственно в лаборатории.

- То есть вы эксперт-химик?

- В ФСКН я пришел из МВД. Там я был именно химиком, а сейчас занимаюсь еще традиционными методами исследования, например, исследованием почерка, дактилоскопией и прочим. Исследования химических веществ, конечно, больше интересуют. Видимо, химическое образование сказалось все-таки, в этом я более сведущ.

- Ваша лаборатория — это колбы, пробирки и растворы?

- Это устаревшее представление. Эксперты перестали быть людьми в халатах, с пробирками, лупой и дактилоскопическими порошками. Конечно, есть традиционная химлаборатория. Но сейчас ставка делается на технику — это точность исследования, экономия времени, исключение человеческого фактора. Наш главный трудяга — это хромато-масс-спектрометр. Аппарат определяет химический состав веществ в смеси — и действующее начало, и сопутствующие компоненты. Чтобы привести его в рабочее состояние, с момента включения в сеть должно пройти не менее трех часов, поэтому он у нас работает 24 часа в сутки. Но от традиционных методов мы не уйдем никогда — это наш резерв, подстраховка на случай экстремальных ситуаций.

- На выезде можете сделать экспресс-анализ какого-либо вещества?

- Да, конечно, могу на месте провести предварительный анализ, но он предназначен для определения так называемых традиционных видов наркотиков — марихуаны, гашиша, героина, некоторых производных амфетамина. Для них методики анализа разработаны давно и отработаны до идеала. Естественно, окончательный ответ никакой эксперт не даст на месте. Если есть возможность оперативно прибыть в лабораторию управления, то делаем, конечно исследование здесь. Но если, допустим, мы находимся в удаленном районе, то пользуемся передвижной криминалистической лабораторией — она позволяет делать неотложные исследования.

- А чемоданчик эксперта у вас есть?

- Есть, но это такая интимная вещь. Каждый эксперт со временем затачивает содержимое чемоданчика под себя. То, что показывают по телевизору — идеальный вариант, который только-только вынесли со склада. На самом деле у каждого эксперта со временем изменяют форму какие-то казалось бы допотопные предметы, скальпель, например, шпатели, ножнички. И их расположение в чемодане тоже меняется. Иногда смотришь — совершено хаотично расположенные предметы в чемодане, но криминалисту так удобно, или так его научили.

- Вспомните самое необычное место, где задержанные хранили наркотики?

- Не всегда распространители блещут фантазией, обычно места повторяются. Когда-то пытались прятать наркотики в тюбиках с очень пахучим герметиком. Находили даже в игрушках, в банках с медом, пакетах с соком. А несколько лет назад мы искали наркотики в лесу, в районе Ыба. Информация была получена ориентировочная — там человек вышел, тут повернул. В итоге мы прочесали гектар леса, а нашли тайник под неприметным пеньком — там спрятали большое количество гашиша.

- Если человек подержал в руках наркотики, вы сможете это определить через несколько часов?

- Конечно, можем. Но опять же ничего утверждать стопроцентно нельзя — у каждого человека своя физиология. По сути все методические выводы о времени сохранения следов на разных поверхностях — усредненные, для идеальных условий.

- А происхождение наркотика можете определить, например, страну производства?

- Есть случаи, когда на упаковках, брикетах, какие-то тщеславные производители наркотиков оставляют клейма — чтобы конкуренты знали или потребители. Если вещества растительного происхождения, то существует возможность в идеальной ситуации определить ареал произрастания, допустим, конопли. Есть методика для порошкообразных веществ, когда в них определяют пыльцу растений, а вместе с ней место произрастания и точку транзита либо точку распространения. При сравнительных исследованиях можем определить общность источника. Например, есть лаборатория, есть изъятые вещества, а мы можем доказать, что они именно из этой лаборатории.

 — Полученными данными вы обмениваетесь с коллегами из других регионов?

- Именно для выявления каналов поставки существует общая база данных силовых ведомств, куда стекаются все данные по наркотическим средствам, поступающим в регионы. Она межведомственная, данные направляют лаборатории разных структур.

- Какие наркотики чаще попадают к вам на исследование сегодня?

- Синтетика. По законам бизнеса она вытесняет так называемые традиционные наркотики. Синтетические наркотики дешевле производить, к тому же они не всегда были запрещенными и успели получить широкое распространение.

- А органолептические методы исследования вы используете или это тоже только в фильмах бывает?

- Да, и подходит такой метод больше к традиционным видам наркотиков. Но мы можем, например, по запаху определить вещество — это уже профессиональный опыт сказывается. Если человек полгода проработал в лаборатории с марихуаной, то ее запах ни с чем не спутает. Что касается синтетики, то и запах, и цвет могут быть разные. Хотя за много лет работы, конечно, по виду или запаху мы можем определить группу наркотических средств. Специфический запах — у амфетамина, героина. Это не дает основания делать конечный вывод на месте, но в предварительном исследовании, конечно, дает подсказку, чтобы искать наркотическое средство не всего спектра, а именно эту группу — это очень сокращает время исследования.

- Можно ли сказать про наркотики, что они бывают высокого или низкого качества?

- ГОСТа на наркотики нет (смеется). Мы можем определить количественное содержание действующего начала. Абсолютную цифру может и не всегда можем сразу дать, но сравнить можем — вот этот наркотик практически абсолютно чистый, а этот не очень. Иногда это и видно на глаз — присутствие примесей, например. Но повторюсь, что термин «качество наркотика» не относится к научному. Где тот ОТК, который это определяет?

- Самая большая партия наркотиков, которую доводилось видеть?

- Еще в начале моей службы в ФСКН изъяли 30 килограмм марихуаны. Она легкая, вышло несколько мешков. Потом неделю ее сушили, чтобы взвесить — закон предписывает взвешивать именно в сухом состоянии.

- В сериале «Во все тяжкие» главный герой — бывший учитель химии, ставший варщиком метамфетамина — получил от наркобарона профессиональную лабораторию для производства наркотика в промышленных масштабах. Возможно ли такую лабораторию создать в Коми или в России?

- Создать такую лабораторию в теории можно, но ее все равно быстро вычислят. Возникнут трудности с поставкой сырья, ведь необходимые химические вещества ограничены в обороте, их просто так не достать. Любой контакт с ними будет замечен, само появление наркотического средства тоже. К тому же в тех странах, где наркотики производятся, есть огромные неподконтрольные, необжитые территории. А вот домашние, кустарные лаборатории бывают — начиналось все с варки маковой соломки, потом пошел винт, дезоморфин, амфетамин.

- Правда, что дезоморфин впервые появился в Коми?

- Не совсем правильно так говорить. Он появлялся в разных регионах, но первая обобщенная информация о нем пошла из Коми. У нас ведь в свое время была настоящая дезоморфиновая эпидемия! Так вот мы его выявили, подтвердили его выявление на серьезном оборудовании. Затем обобщенную информацию направили уже в Москву, там ее снова подтвердили, а на базе наших исследований создали методические рекомендации для исследования этого вещества. То есть не наркотик у нас появился, а именно этакое досье на него.

- У вас нет чувства заочной дуэли с наркопроизводителем, ощущения своей миссии?

- Такие мысли надо гнать от себя, особенно если пытаешься чего-то достичь в профессии криминалиста. Конкуренции с производителем нет и быть не может, ведь главный принцип работы эксперта — принцип личной незаинтересованности, то есть неприязнь к тем, кто по ту сторону баррикад, должна отсутствовать. Эксперты ведь не доказывают чью-то вину, меру или степень вины, мы просто проводим исследование, мы независимы в своей работе. И даже в законодательстве прописано — эксперты не проводят исследования в отношении лиц, с которыми имеют родственные связи или неприязненные отношения. Личная неприязнь сильно мешает в работе, составлению выводов, поэтому чувства здесь отходят на задний план.

- Карьеру криминалиста вы начинали в МВД в 1998 году, а в ФСКН служите со дня ее основания — с 2003 года. За столько лет у вас не появилось ощущение рутины или каждый день для вас новый?

- Однозначного ответа нет, бывали разные моменты, как и у человека любой другой профессии. Бывает, конечно, когда ежедневная рутина чувства притупляет, интерес пропадает, но работа у меня такая, что эти периоды не бывают длительными. Подстегивают к работе творческие моменты — когда сталкиваешься со сложной задачей и надо найти пути и методы для ее решения. А для этого надо все время учиться, постигать что-то новое в профессии. Это и знакомство с новыми методами исследования, и обмен опытом с экспертами из других регионов и стран ближнего зарубежья. Без творчества в нашем деле действительно бы все остановилось.

- В самообразовании помогает профессиональная литература?

- Необязательно. Сейчас все есть в интернете — и информация эта приносит пользы больше нам, чем тому, кто решил встать на скользкую дорожку. Например, если появляется информация о новом способе изготовления наркотика, то нам ясно, что мы попутно можем найти в этом веществе и как мы можем доказать, что путем именно этого синтеза получили именно это средство. То есть при ходе обыска мы уже знаем, какую ищем посуду, где и чем пахнет в квартире.

- Ваша работа относится к так называемой вредной?

- Да, молоко за вредность получаем. Конечно, прямого контакта с преступниками, порой агрессивными, у нас нет, в отличие от оперативников. Основная опасность исходит от веществ и биологического материала, с которым нам приходится сталкиваться. Но, слава богу, в нашей практике случаев заражения или отравления не было.

- Удовлетворение от службы есть?

- Когда осознаешь себя частью механизма, от которого зависит конечный результат и когда этот результат виден и полезен не только тебе- появляется чувство удовлетворенности. Но и ответственность высока!

Комментарии